Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

А в понедельник куаркоды уже, говорят, отменят

Мы сидели на пристани,
Славя Родину-мать.
Кто кого куаркодистей
Мы решили узнать.

Долго мерились-мерились,
Надрывали гармонь.
Подошла к нам полиция
И открыла огонь.

Миномент огнедышащий
Мимомет-пулемет.
И перчаточно-масочный
Нас режим не спасет.

Самолеты-бульдозеры.
Реновация, глядь.
Кто кого куаркодистей
Мы решили узнать.

Раньше было спокойнее
И приличней на вид.
В мавзолее Володечка.
Он всех лучше привит.

А теперь его вынесут
Неизвестно куда.
А ведь он куаркодистей
Вас, братва-господа.

Набежали ОМОНами,
Стали бомбой стрелять.
Проклиная Завального
И Отвального мать.

Куаркоды пушистые,
Кыш, кудрявые, кыш.
Где же квалификация?
Что ж роняешь престиж?

Самосвалы-бульдозеры
Раскатали говно.
Кто кого куаркодистей,
А не все ли равно.

Ах, ты, радуга, радуга,
Был же дождик в четверг.
Стала гей-пропагандою
Ты, как Байден и тверк.

Мы сидели на пристани,
21-й шел год.
И мяукал отрывисто
За углом куаркот.

Довольны страной и собою

Довольны страной и собою,
Зато презирая весь мир,
Отважно шагают на бойню
Отряд и его командир.

Страна приготовила дули
И фиги, а прочим – расстрел.
И ты маршируешь под пули,
Спокоен, лоялен и смел.

За вечный прогресс на планете,
За право на каторжный труд.
Счастливые мирные дети
От голода гордо умрут.

Мышей ваша кошка не ловит,
И только супруга и мать
Коня на скаку остановит,
Чтоб избы пойти поджигать.

Из цикла «Фильмография». Автостопом по Галактике (2005)

Поехал на такси я,
Вези меня, братва.
Единая Россия,
Счастливая Москва.

Объединенных наций
Пропал напрасный труд.
В угаре реноваций
Тут скоро все снесут.

Крылатые ракеты
Летали там и тут.
До гибели планеты
Осталось 5 минут.

От блинной до пельменной
Губительный маршрут.
До гибели вселенной
Осталось 5 минут.

Ах, до чего красивы
Парады всех планет.
Везде большие взрывы,
А бога нет и нет.

Иду по жизни бренной,
Отважный, как матрос.
От гибели вселенной
До гибели всерьез.

Сражаются на фронте
Безумные цари.
Вы дом лишь мой не троньте,
Кусты и фонари.

Вращаются планеты,
Взрываются миры.
Крылатые ракеты
Летят в тартарары.

Летит в лицо перчатка,
Вступаем в автодор.
Единая Камчатка,
И вольный Сальвадор.

В беседе откровенной
Схватил ее за грудь:
До гибели вселенной
Успеем как-нибудь.

Следующий текст того же цикла называется «Батарейки в комплект не входят (1987)»

Восьмидесяти французским генералам, которые выступили с обращением остановить террористов

Во Франции остались генералы.
И все они, конечно, старики.
А мы глядим свои телеканалы
И смотрим на кривые парики

Тех клоунов, которые всё пляшут,
И радостно кричат: халва, халва.
Французов обязательно накажут.
Париж падет, сдается и Москва.

Куда же ты идешь, моя Россия?
Враг у ворот, и он непримирим.
Вы помните, погибла Византия?
Европа гибнет, с нею Третий Рим.

А клоуны со всех телеканалов
Кричат про честь, какая на фиг честь?
Во Франции накажут генералов.
Во Франции они хотя бы есть.

Куда идет парад?

Куда идет парад?
Когда придет обратно?
Никто не виноват.
Что делать – непонятно.

Зачем ты принесла
Избитые баклуши,
От мертвого осла
Прославленные уши.

Лежи себе ничком,
Любуйся на медали.
И Винни с Пятачком
В гостях оголодали.

И хмурая сова
Гундит, что налеталась.
Меняется Москва,
А лучше б не менялась.

Каин мучается с Авелем

Каин мучается с Авелем,
От волнения вспотел.
Ваши пальцы пахнут табельным,
Как вам утренний расстрел?

Я увидел вас без кителя,
И гуляю, облысев.
Ведь работа исполнителя
Уважаема в РФ.

Вы такая вся красивая,
Но любить вас нету сил.
Зря я вас не изнасиловал,
И потом не расчленил.

Из цикла «Фильмография. Изабель». Кружевница (1977)

Белеет парус на курорте,
А ночью все-таки темно.
В кафе, на кладбище, на корте,
Среди машин и в казино,

Мне с вами весело, я даже
Забуду пагубную страсть.
И одиночество на пляже,
Где негде яблоку упасть.

Где говорят о высшем сорте
Автомобилей и людей.
Белеет парус на курорте,
Не ставь на рыжих лошадей.

Свобода мается нагая.
И ни жива и ни мертва.
Ты, даже ноги раздвигая,
Диалектически права.

Белеет парус на конверте.
Не открывайте все подряд.
Там сообщение о смерти,
О вашей смерти, говорят.

В больнице может быть красиво:
Каталка, морг и туалет.
Ты улыбаешься чуть криво.
Таких улыбок в мире нет.

Осенний день бывает светел,
Когда разбиты все мечты.
А он прошел и не заметил,
Хотя слепая только ты.

Следующий текст того же цикла называется «Дама с камелиями (1981)»

Из новостей: «Бузова попала в клинику из-за истощения»; «В МВД назвали число участников несанкционир

Из новостей: «Бузова попала в клинику из-за истощения»; «В МВД назвали число участников несанкционированной акции в Москве»

Живу на станции Инфернальной,
В самом конце квартала.
Да какой там еще Навальный?!
Бузова оголодала.

Вот и пошли протесты.
Вот и вышел народ.
Наплевать на аресты,
Вари бульон и компот

И неси артистке народной.
А Навальному нести не надо.
Не должна быть святая голодной.
Вперед, народная интифада.

Смело иди, Навальный, гордо
Гремя кандалами.
Пусть котлеты Бузова Ольга
Жует с пирогами.

Гордо иди, Навальный, смело,
Защити святыню родных осин.
У вас же одно общее дело,
И самолет, говорят, один.

И скажи «нет» западным льстецам,
И скажи «да» любому закону.
Война, скажи, хижинам, слава дворцам,
Слава ОМОНу.

Ах, как хорошо в России зимой.
И хороши круглый год невесты.
А народец у нас гнилой.
И ему лишь бы протесты.

И ему лишь бы пожрать.
И в выходной покричать под дубинками.
Нет бы у подъезда встать
И торговать бесплатно картинками

С портретами президента.
И ликами всех вождей.
Или найти сугроб реагента
И утопиться в нем ради идей.

Вынеси телевизор на дорогу
И заставляй прохожих смотреть.
Мол, все у нас благополучно, слава богу,
А могли бы уже давно помереть

От фальсификаций истории.
И прочей заразы западной.
А пока – ничего, не горе,
Насыщаемся пропагандой.

И смотрим по интернету,
Как сограждан бьют и метут.
Лучше интернету протесту нету.
И там и тут.

А вообще надо ехать в Подмосковье,
В наши-то тревожные годы
А Ольге, разумеется, здоровья.
А Навальному и прочим – свободы.

Примечание.
Ну не хотите читать нормальные стихи, ладно, берите «свежак».
Конец примечания.

Литературно-книжная мелочь: вам нравятся помидоры?

Все уже давно написано до нас. Датский писатель Ханс Шерфиг (1905 - 1979), повесть «Мертвый человек»:
«Бранд набросился однажды на улице на критика и плеснул ему в лицо синюю краску за то, что тот написал о нем, что он талантлив.
- Я не талантлив! – кричал Бранд. – Я гениален!» (Ханс Шерфиг. Пропавший чиновник. Загубленная весна. Мертвый человек. – М.: Худож. лит., 1979).
Почти все о ком я пишу, что они талантливы, ведут себя так же, как упомянутый художник Бранд. Да и признаться, те, о ком я пишу, что они гениальны, ведут себя не лучше. Я не просто гениальный, я самый гениальный гений во вселенной, вопят они, брызжа кровавой слюною.
Все уже давно придумано до нас. Вот как Шерфиг описывает современную ему литературно-художественную тусовку:
«За одним из столиков сидело несколько поэтов. Они превозносили друг друга до небес, умиляясь этому взаимному панегирику.
У другого устроились несколько художников и жестоко поносили один другого. Позеленев от злости, они выкрикивали: «Бездарь, бесталанный, никудышный!»… В темном углу сидели меценат и художник. Художник сиял от удовольствия, можно было подумать, что ему удалось продать все свои картины. Но ничего похожего. Он всего навсего отсоветовал меценату купить картину своего лучшего друга».
И далее, уже о любви и дамах: «- Это ужасно! – говорила она, возбужденно сверкая глазами. – Это добром не кончится. Однажды они убьют друг друга из-за меня. - И она заламывала руки, немея от счастья…»
Потрясающая женщина, могу назвать десяток таких. Тем более, что далее беседа принимает совсем трагический оборот, и в лирическом герое мне трудно опять не узнать себя:
«- Вам нравятся помидоры? – вдруг спросила она.
- Помидоры? Да… как же. Я обожаю помидоры. – «Наверно, собирается угостить», - подумал я…».
Ага! Как же! Щас!
Цитирую дальше:
«- Хотите послушать, что я написала? - и она взяла рукопись, лежащую на столе.
- Да, пожалуй. Это что – о помидорах?
- В том числе…»
У меня нет слов, нет слез, нет даже соплей. О литпроцес!.. Такова бурная природа зла и вялотекущей литературы.

Литературно-книжная мелочь: из пламя и света

Вот пишет, к примеру, Лермонтов:
«Погиб поэт! – невольник чести –
Пал, оклеветанный молвой.
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..»
Ну с каким еще винцом?.. Совсем они там с ума посходили. Или пишет он же:
«Не встретит ответа
Средь шума мирского
Из пламя и света
Рождённое слово»
Из пламя и света… Из какого такого «пламя», когда по-русски – из пламени?
Между тем, все решается очень просто. Вставляется традиционный русский артикль «бля». И все играет совершенно новыми красками.
Вот погиб поэт! – невольник чести –
Пал, бля, оклеветанный молвой.
Со свинцом в груди и жаждой мести,
Он поникнул гордой головой!..
Про «из пламя» и говорить нечего. Там все идеально делается само:
Не встретит, бля, ответа
Средь шума, бля, мирского
Из пламени и света
Рождённое, бля, слово
Можно и дальше:
И Роза-гимназистка
Вступила с ним в роман…