Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Вы смеялись до упаду

Вы смеялись до упаду,
Вы прошли все круги ада.
Так похоже на Канаду,
Только все же не Канада.

Только стало все другим,
До чего ты бестолкова.
Бисмиля рахмон рахим,
А об водке ни полслова.

А куда девать шалаву,
А куда пошла держава.
Так похоже на канаву,
Только все же не канава.

Только каждого свела
Ты с ума. Страшись улова.
Иншала да иншала,
А об водке ни полслова.

Теперь шампанским в РФ можно называть только российское шампанское

Когда еще молод и весел я был,
Шампанское с жареной рыбкой
Я с девой младою под яблоней пил.
То юности было ошибкой.

Теперь я седою трясу бородой,
Зато соблюдаю законы.
И девка меня не заманит улыбкой,
Почто мне цветные гандоны?

Бухай не бухай ты, шамань не шамань,
Налейте имбирной-стрелецкой.
И нам не нужна больше ваша Шампань,
Не нужен и берег турецкий.

Россия шампанское изобрела,
А также слонов породила.
Мы родина – мира, ракет и бухла,
И в нас есть великая сила.

Вчера проезжал я деревню Шампань,
Деревни Коньяк и Текила.
Ты в городе Жопа меня остакань,
И будет великая сила.

Уеду, уеду скорее в Ухань,
За мною, графини и графы!
И пусть по провинции вашей Шампань
Изысканно бродят жирафы.

По московским кабакам 25 (По тушинским кабакам 5). Часть первая: на колени вставай и извиняйся

Решил я тут чемпионат мира по канадскому хоккею (с шайбой) посмотреть. Матч «Латвия – США». Пришел в рюмочную «Марина Мнишек». Она в большом доме возле метро «Тушинская» (первый вагон из Москвы, в подземном переходе налево, налево, а на улице – через дорогу и направо, минуя ресторан «Туалет»).
В доме, где при большевиках настоящая, советская рюмочная была. Потом рюмочную закрыли, потом дом горел, потом в нем был магазин «Кристалл» (менял порою названия, но сути своей не менял), потом магазин закрыли, зато открыли двести миллиардов парикмахерских. Между парикмахерских и затерялись два пивных заведения. Но в одном только пиво, а в другом (официальное название «Крафтцех») еще и напитки. Водки и настойки. Потому и называется «Марина Мнишек», что мне сразу понравилась.
Там сначала настойки были (один сорт), а потом их не было, но я каждый раз спрашивал: «А какие у вас сегодня настоечки?» Мне аргументировано отвечали: «Вам – любые. Но их нет. Пейте, Лесин, водку». Я и пил. Но с недавнего времени настойки туда вернулись, и уже не один сорт, а четыреста миллиардов сортов. Вот я туда и пришел канадский хоккей смотреть. Выпил одну рюмочку, две, четыре, закусил сидром яблочным, а хоккея – все нет и нет. Я-то пришел в два, а хоккей канадский в четыре. Или наоборот. Или еще как-то, короче, побрел я по кабакам. Пока найду, думаю, место с телевизором, игра как раз и начнется. А в рюмочной «Марина Мнишек» телевизор, кстати, есть. Но не ждать же!..
Пошел я на Вишневую. Рюмочную «Вишневый сад» закрыли еще в начале пандемии, теперь там джихад-игил ресторан«Узбекский BLM». Меня туда не пустили: на колени, говорят, вставай и извиняйся, тогда, может, и пустим, но у нас не то что водки, у нас даже еды нет. Ушел я от них. На улицу Мещерякова. Хинкальная «Радонеж» (ул. Мещерякова, 3) теперь называется «Мрачная и угрюмая панда» или как-то похоже. Но чача есть. Или водка. Сейчас уже и не вспомнить во всех шокирующих подробностях.
Потому что отправился я от них на Щукинскую, в ресторан «Загородный» (Авиационная, 17). Точнее, сами понимаете, не в ресторан, а в кулинарию «Кулинария» при ресторане «Загородный» (Авиационная, 17 с.4). У трамвайной остановки «Улица академика Курчатова».
Место – божественное, волшебное. Место – типа «я вас умоляю».
Маленький домик. Два столика. Прилавок с разнокалиберными напитками (от мерзавчиков и стопариков до полноценных бутылок). Магазин как магазин. Те же цены. И прилавок с салатами и пирожками.
- Вы только, я вас умоляю, бутылку на стол не ставьте, - говорит девушка. – А стаканчик и винегрет вам дадут на другой кассе.
Боже, как хорошо!..
За соседним столиком стоял мирный алкаш, чинно вынимавший бутылку из внутреннего кармана и наливавший в пластиковый стакан. Закусывал он аж двумя салатами. А ко мне подошла шикарная чмара одухотворенного возраста, спросила, буду ли я доедать винегрет.
- Сто граммов-то, я смотрю, вы уже выпили, - резонно говорит она, - а салат остался.
Я хотел взять ей целый салат, но она смутилась.
- Что ж я, - смущается, - буйвол, что ли, целый салат-то пожрать? Я же не Лиза.
Лизу, надо признать, во всех кабаках знают: она и впрямь может целый салат пожрать, а потом еще один, и даже, поговаривают, два.
Ушел я оттуда.
А телевизора нигде нет. А матч начнется вот-вот…

Продолжение следует. Вторая часть называется «Латвия, вперед, «Зоркий» - чемпион».

Пришли менты, спросили: «Вы живой?»

Пришли менты, спросили: «Вы живой?»
Я, как всегда, ответил им: «Не знаю».
Они качали дружной головой,
Сказали: нет, мол, раны ножевой,
Я уверял, что я их уважаю.
Потом они кричали: «Первертоц,
Долой тоску, закон, порок и морок!»
Навальный, уверяли, чмо и поц,
И танцовали весело 7.40.
Открыв балкон, я вышел на балкон,
Где дух отчизны сладостен и горек,
Где каждый хочет выпить самогон,
Чтоб танцавать стремительно 7.40.
Менты с балкона прыгнули толпой,
И мирно шли в уютный тихий дворик,
Где пахнет Подмосковьем и Москвой,
И танцували весело 7.40.

Сознавался злой единоросс

Сознавался злой единоросс,
Становясь растерянней и злее,
Шел коварный каверзный допрос,
Коп тупой и коп еще тупее

Спрашивали, где зарыт портвейн.
Кто украл трусы у прокурора,
Где у лопоухой Тори Лейн
Спрятаны останки триколора.

Спрашивали: где мы, капитан,
Хорошо ли нам висеть на рее,
Говорили: пей, не мни стакан,
Коп тупой и коп еще тупее.

Ничего не скажет им едрос.
Новая методика допроса
Для него давно – говно вопрос,
Или как два литра кальвадоса.

Инопланетяне в драбадан
Напились, паскуды, в мавзолее.
Им сказали: пей, не мни стакан,
Коп тупой и коп еще тупее.

Вот пришельцы в ноль и напились.
Хорошо у вас в Узбекистане,
Хорошо, что все мы собрались,
Спят вповалку инопланетяне.

Спит Россия, спит свободный мир,
Совесть наша спит, она мудрее.
Дружно отправляются в трактир
Коп тупой и коп еще тупее.

Где мои 17 лет?..

Где мои 17 лет?..
На Большой Полянке.
Больше «Омута» там нет.
Ну а на Таганке

У театра нет пивной.
А ведь были драмы,
Вы бухали там со мной,
Господа и дамы.

На Большом Головине,
В Парке, блин, культуры
Наливали пиво мне
Крашеные дуры.

Метростроевская, глядь,
Как ее сейчас-то?
Там «Желток» стоял. Бухать
Было в нем опасно.

В пиво лили мы портвейн,
Вкус неизгладимый.
Не печальте же бровей,
Мы непобедимы.

Где советская Москва,
Блатняка напевы?
Где андроповка, братва?
Да и сами, где вы?

Природа добра: Портвейн Дориана Грея

А ведь мне можно уже переходить на еврейский календарь. Ляпну в разговоре – «Бухали мы тут с одной сволочью в 43-м…» – и никто не удивится. Ну, разве что скажут лицемерно-сочувственно: «А вы, наверное, и на фронт пошли – потому что там 100 грамм выдавали?»
Господи, что с них взять, убогих?
И какое уж тут добро с ними может быть? Один портвейн Дориана Грея, и тот – крымский.

Природа добра: О необычном

Решил я тут написать что-нибудь необычное. Потому что всем надоело уже читать про ковид, водку и евреев. Сел, написал заголовок: «О необычном».
И как давай строчить про ковид, водку и евреев!..
Добро – удивительная в своей необычности сила

Литературно-книжная мелочь: Потому что пивную закрывают

Все уже давно написано до нас. И даже очаровательные примеры из мира прекрасного. Например, что такое гармоническая личность? Да вот же: «Я встаю в полдень, прихожу сюда, завтракаю, пью пиво, сижу до вечера, обедаю, пью пиво; в половине второго ночи возвращаюсь домой, потому что пивную закрывают» (Ги де Мопассан, рассказ «Гарсон, кружку пива!..»).
Рассказ, как и следовало ожидать, посвящен Хосе Марии де Эредия.

Она не была красива

Она не была красива,
Зато бывала без брюк.
Кота ее звали Ксива,
Собаку ее Бурдюк.

Советский Союз в загоне,
Но все же еще силен.
А муж у нее на зоне,
А пили мы самогон.

Развратничает Тургенев,
Добро обнимает зло.
А было то в Мосрентгене,
Куда меня занесло.

За водку и за спасибо,
За подмосковный юг
Шипел недовольно Ксива
И тявкала зло Бурдюк.

Из проволоки цветочки
Я делал, угрюм и тих.
Она стояла на точке
И продавала их.

Хованское, мир отдельный,
Загадочен и хитер.
Работали мы в котельной,
Я ватник оттуда спер.