Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

По московским кабакам 25 (По тушинским кабакам 5). Часть первая: на колени вставай и извиняйся

Решил я тут чемпионат мира по канадскому хоккею (с шайбой) посмотреть. Матч «Латвия – США». Пришел в рюмочную «Марина Мнишек». Она в большом доме возле метро «Тушинская» (первый вагон из Москвы, в подземном переходе налево, налево, а на улице – через дорогу и направо, минуя ресторан «Туалет»).
В доме, где при большевиках настоящая, советская рюмочная была. Потом рюмочную закрыли, потом дом горел, потом в нем был магазин «Кристалл» (менял порою названия, но сути своей не менял), потом магазин закрыли, зато открыли двести миллиардов парикмахерских. Между парикмахерских и затерялись два пивных заведения. Но в одном только пиво, а в другом (официальное название «Крафтцех») еще и напитки. Водки и настойки. Потому и называется «Марина Мнишек», что мне сразу понравилась.
Там сначала настойки были (один сорт), а потом их не было, но я каждый раз спрашивал: «А какие у вас сегодня настоечки?» Мне аргументировано отвечали: «Вам – любые. Но их нет. Пейте, Лесин, водку». Я и пил. Но с недавнего времени настойки туда вернулись, и уже не один сорт, а четыреста миллиардов сортов. Вот я туда и пришел канадский хоккей смотреть. Выпил одну рюмочку, две, четыре, закусил сидром яблочным, а хоккея – все нет и нет. Я-то пришел в два, а хоккей канадский в четыре. Или наоборот. Или еще как-то, короче, побрел я по кабакам. Пока найду, думаю, место с телевизором, игра как раз и начнется. А в рюмочной «Марина Мнишек» телевизор, кстати, есть. Но не ждать же!..
Пошел я на Вишневую. Рюмочную «Вишневый сад» закрыли еще в начале пандемии, теперь там джихад-игил ресторан«Узбекский BLM». Меня туда не пустили: на колени, говорят, вставай и извиняйся, тогда, может, и пустим, но у нас не то что водки, у нас даже еды нет. Ушел я от них. На улицу Мещерякова. Хинкальная «Радонеж» (ул. Мещерякова, 3) теперь называется «Мрачная и угрюмая панда» или как-то похоже. Но чача есть. Или водка. Сейчас уже и не вспомнить во всех шокирующих подробностях.
Потому что отправился я от них на Щукинскую, в ресторан «Загородный» (Авиационная, 17). Точнее, сами понимаете, не в ресторан, а в кулинарию «Кулинария» при ресторане «Загородный» (Авиационная, 17 с.4). У трамвайной остановки «Улица академика Курчатова».
Место – божественное, волшебное. Место – типа «я вас умоляю».
Маленький домик. Два столика. Прилавок с разнокалиберными напитками (от мерзавчиков и стопариков до полноценных бутылок). Магазин как магазин. Те же цены. И прилавок с салатами и пирожками.
- Вы только, я вас умоляю, бутылку на стол не ставьте, - говорит девушка. – А стаканчик и винегрет вам дадут на другой кассе.
Боже, как хорошо!..
За соседним столиком стоял мирный алкаш, чинно вынимавший бутылку из внутреннего кармана и наливавший в пластиковый стакан. Закусывал он аж двумя салатами. А ко мне подошла шикарная чмара одухотворенного возраста, спросила, буду ли я доедать винегрет.
- Сто граммов-то, я смотрю, вы уже выпили, - резонно говорит она, - а салат остался.
Я хотел взять ей целый салат, но она смутилась.
- Что ж я, - смущается, - буйвол, что ли, целый салат-то пожрать? Я же не Лиза.
Лизу, надо признать, во всех кабаках знают: она и впрямь может целый салат пожрать, а потом еще один, и даже, поговаривают, два.
Ушел я оттуда.
А телевизора нигде нет. А матч начнется вот-вот…

Продолжение следует. Вторая часть называется «Латвия, вперед, «Зоркий» - чемпион».

Лирическое

Лучше ты найди себе другого,
Потому что счастье не вода.
От меня ты ласкового слова
Не услышишь, девка, никогда.

Будешь ты, как нежная котлета,
И как проститутка на углу,
Жалобно выпрашивать минета,
А получишь только по таблу.

Да и то не сильно, без надрыва,
Без любовной страсти, без души.
Что же ты, плакучая, как слива,
Прячешь под подушкой беляши?

Все равно найду, и дам по морде,
Счастья пожелаю кораблю…
Не люблю я вишенку на торте,
Розочку на торте я люблю.

Летают подъемные краны

Летают подъемные краны,
И птицы летят над водой.
Летят они в дальние страны,
А я остаюсь молодой.

И что там они голосили,
И что за фигня в голове?
Но вы остаетесь в России,
А мы остаемся в Москве.

А нас ничего и не парит,
А мы на другом берегу.
Сам черт нашу кашу не сварит
И ногу не сломит врагу.

Полюби отличницу

Полюби отличницу
Ради первых лиц.
Приготовь яичницу,
Не разбив яиц.

Потеряли пенсию,
Говорят врачи.
Получи лицензию,
А потом дрочи.

Были кущи, рощи те,
Где аэродром.
Голытьба на площади,
Плаха с топором.

А за плахой плакали,
Разбивай окно.
Плаза ли там, плаха ли,
Все равно говно.

Все равно на родине
Или за бугром.
Сочиняй пародии,
Ожидай погром.

Приходили впятером

Приходили впятером
Приходили с топором
Нумизматы гондураса
И колхозница с бедром

Приходили босиком
Приходили на партком
Гондурасы нумизмата
И бомжиха с кипятком

Уходили за ведром
На кривой аэродром
Сальвадоры алевтины
И хаврония с петром

А у нас в квартире пес
Громко лает словно поц
Понаехали помпеи
И украли холодец

Чижик-пыжик где ты где
Седина на бороде
Суета вокруг ливана
Или даже бангладе

Нумизмату гондурас
Изуродовал матрас
Никого не будет кроме
Шарик тузик в общем фас

Ну, и т.д.

Цветет и поет Россия

Цветет и поет Россия,
Докладывает шпион,
Что наша живая сила
Сама по себе – урон.

А техника хуже мины,
Взорвется в любой момент.
Зато хороши фемины,
Министры и президент.

Зато хорошо столицу
Украсили, словно торт,
Украсили, словно пиццу,
И вышвырнули за борт.

И гадить у нас в передней
Давно диверсантам лень.
Когда же придет последний,
Зато настоящий день?

Памяти гастронома №1

Ждет Ассоль придурка Грея,
А вокруг шайтан-трава.
То понос, то диарея,
То Россия, то Москва.

Скачет рыцарь на драконе,
Улыбаясь на ходу.
В переполненном вагоне
Я дистанцию блюду.

По Большой иду я Бронной,
Прямо к «Алым парусам».
Там барак чумы бубонной
Из рекламы сделай сам.

Все с улыбкою на рыле,
Всюду счастье, хоть кричи.
«Елисеевский» закрыли.
«Так просили москвичи».

Мечтали о какой-нибудь ириске

Мечтали о какой-нибудь ириске,
И вспоминали – каждый свой вокзал.
Армейская любовь по переписке,
О сколько же я писем написал!..

От имени и русских, и кавказцев,
От имени х*хлов и молдаван.
От имени героев и мерзавцев,
От имени шоферов и крестьян.

От имени довольно простодушных
И малообразованных солдат.
От имени парнишек ПТУ-шных…
Они мой собирали автомат.

И делали подъем переворотом
Со мною, а точнее, за меня.
А я за них работал вальтер скоттом
И шиллером любовного огня.

И сало не заканчивалось в миске.
И парни, отслужив, рванули к ним,
К любовницам моим – по переписке,
Но все-таки, конечно же, моим.

Нет ни правды, ни разума в мире

Нет ни правды, ни разума в мире,
Суета лишь, томленье и ложь.
Уберешься, допустим, в квартире,
А потом под забором помрешь.

И такая на сердце обида,
Что хоть плакать иди на балкон.
Вот привьешься, дурак, от ковида,
А умрешь, переев макарон.

Кому кальян, кому налей бульон

Кому кальян, кому налей бульон,
Кому-то власть не нравится плохая.
Купил в Ашане Розовый лосьон.
И вот иду, душой благоухая.

Лосьон хорош. Особенно с утра.
Эстеты пьют его, не разбавляя.
Закуска что? Ненужная мура.
А ну налей, шалава, не виляя.

Налей лосьон, ООН, за батальон.
ЮНЕСКО, пей, прогресс не обезличен.
Купил в Аашане Розовый лосьон,
Хоть Огуречный тоже симпатичен.

Вокруг – Москва, морозы и снега.
И под ногою нету реагента.
А ну налей, братва, за берега,
За госкино и вице-президента.

За целый мир, за нежный медальон,
Пей, шалашовка, где твои сиртаки?
Купил в Ашане Розовый лосьон,
Поскольку нет давно его в Атаке.

Так наливай, комиссия и съезд,
Иначе что? Иначе же поленом.
Ведь бог не поц, ну а свинья не съест,
Пока у нас в разгаре Третий Пленум.

Пока у нас не кончился мильон,
Мильон огней и сумрачных терзаний.
Купил в Ашане Розовый лосьон,
А ты давись, паскуда, мукузаней.