Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

В каком-то смысле из Брюсова

И страшно у вас под Луною,
И скучно на ваших иконах.
И звезды на черных погонах
Смеялись вовсю надо мною.

И спрашивал я: не мечта ли
Гражданка, Москва и свобода?
Тебе было только два года,
Когда меня в армию брали.

А там было страшно и скучно,
А там было дико и пусто,
Все время гнилая капуста,
И как-то совсем безвоздушно.

Тоскливо у них в микромире,
Не бьется там даже посуда.
Когда я вернулся оттуда,
Тебе уже было четыре.

Мечтали о какой-нибудь ириске

Мечтали о какой-нибудь ириске,
И вспоминали – каждый свой вокзал.
Армейская любовь по переписке,
О сколько же я писем написал!..

От имени и русских, и кавказцев,
От имени х*хлов и молдаван.
От имени героев и мерзавцев,
От имени шоферов и крестьян.

От имени довольно простодушных
И малообразованных солдат.
От имени парнишек ПТУ-шных…
Они мой собирали автомат.

И делали подъем переворотом
Со мною, а точнее, за меня.
А я за них работал вальтер скоттом
И шиллером любовного огня.

И сало не заканчивалось в миске.
И парни, отслужив, рванули к ним,
К любовницам моим – по переписке,
Но все-таки, конечно же, моим.

Мадам, уже падают листья

Мадам, уже падают листья,
И осень на нашем дворе.
Амнистья, амнистья, амнистья,
Амнистия, бл*дь, в сентябре.

Амнистия вашим желаньям,
Амнистия нашей любви.
И нет больше места пираньям,
Такая, в п*зду, селяви.

Такая-сякая лихая,
И в профиль ее и в анфас.
Зарезали вы вертухая,
А я извинялся за вас.

А я извинялся и плакал,
Сморкался, как поц, на паркет.
А дождик тихонечко капал,
И танки пошли на банкет.

А танки стреляли, стреляли,
И падали птицы в траву.
Лишь мы вспоминали едва ли
Зеленую мышь к рождеству.

Зеленые мыши, как небо,
Зеленые, как изумруд.
Я не был в Челябинске, не был,
Ну что они все так орут?

Ну что им лошадка Улиссья?
И серая кровь по весне?
Мадам, уже падают листья,
И падают прямо на снег…

Из цикла «Фильмография. Изабель». Бесы (1988)

Навязали амнезию,
Славьтесь армия и флот.
Вы не любите Россию,
Вы не любите народ.

Колесили вы по свету,
Потеряли столько лет.
Потому что бога нету,
Потому что бога нет.

Но распахнуты подъезды,
И бодрит напрасный труд.
Коллективные протесты
Ни к чему не приведут.

И бесплодные усилья,
И беспечный хоровод.
Только вечная Россия,
Только армия и флот.

А у нас одна награда:
Революция, террор.
Больше ада, больше яда,
Только слава и хардкор.

Переправа, переправа,
Сине море, темный лес.
Начинается забава,
И расправа, и прогресс.

Следующий текст того же цикла называется «Бесы -2»

Пришла милиция родная

Лежу в канаве, умирая,
А в мире тишь и благодать.
Пришла милиция родная,
И запретила умирать.

Лечу я в пропасть, умирая
От счастья: что там впереди?
Пришла милиция родная,
И говорит: не упади.

Стою, по морде получая.
Потом упал, ведь сил уж нет.
Пришла милиция родная,
И запретила интернет.

Лежу на деве, размышляя,
Совсем не порчу борозду.
Пришла милиция родная,
И говорит: сувай уже.

Сижу в госдуме, засыпая,
Наверно, хочется поспать.
Пришла милиция родная,
И принесла с собой кровать.

Сижу в кремле я, удивляя
Собою родину свою.
Пришла милиция родная,
И восхитилась: мать твою.

Иду, оружием бряцая,
Войной в далекие края.
Пришла милиция родная,
И говорит: ты охренел?

Пришел в милицию, не зная,
Куда же катится страна.
Ушла милиция родная,
И говорит: иди ты на…

Крестьян освободили, они ушли в запой

Крестьян освободили, они ушли в запой,
И пили до 17-го года.
Рабов освободили, они ушли в разбой,
Свобода, блин, свобода, блин, свобода.

Свобода делать выбор, свобода умирать,
И поднимать помещиков на вилы.
Кругом одни дебилы, дебилы, вашу мать,
Дебилы, блин, дебилы, блин, дебилы.

Кругом такая осень, а им подай весну,
Неблагодарный все-таки народец.
Солдаты воевали, а выиграл войну
Очередной великий полководец.

Пристроились – жопа к жопе

Пристроились – жопа к жопе,
И воют: убей, терзай.
Головы режут по всей Европе,
А воюет один Израиль.

Америка в ус не дует,
Россия сама в мечети.
Один Израиль воюет
Один на всем белом свете.

Слабым умом не осилю,
Зачем вам так сразу в рай?
Китай, защити Россию,
Танки введи, Китай.

А лучше старые средства,
Китай, коммунисты, вперед.
А то ведь некуда будет деться,
Раз мир Израиль сольет.

И Турция не виновата:
Курорты важней Софии.
Молчит сраная вата
По всей России.

Опять голова по блюду,
Президенты смеются в зале.
Головы режут всюду,
А воюет один Израиль.

Сила не сборет силу,
Ясно и карасю.
Китай, защити Россию,
Да и планету всю.

в ходе ликвидации последствий другой аварии

Из новостей: «В Норильске произошел разлив топливно-водяной смеси в реку… в ходе работ по ликвидации последствий другой аварии»

Куда, куда вы, извините,
В России можно только пить.
Не улучшайте, не чините,
Нельзя здесь ничего чинить.

Нельзя работать вам. Придурки
Пусть пашут. Мир и благодать.
В России – пить, а в Петербурге,
А Петербурге расчленять.

Дай, Боже, вам побольше лени,
А то у нас такой народ:
Не встал ни разу на колени,
Зато с колен опять встает.

Все расцветает, говорю же,
И в триколор пошел Нью-Йорк.
Закрыли армию. Оружье
Раздали всем, какой восторг.

Что за веселье без насилья?
Звени сильнее тетива.
Постапокалипсис. Россия.
Постапокалипсис. Москва.

Мы вас не звали, не просили,
Но в интернете все равно
Напишут: рухнули в России
Сегодня цены на говно.

Ребрами потрескивали ветки

Ребрами потрескивали ветки,
В тесной печке бился зря ковбой.
Я пришел усталый из разведки,
За поправки шел неравный бой.

Где-то далеко за облаками
Крякало Садовое кольцо.
Грязными ковидными руками
Ты мне расцарапала лицо.

Всем известно: ветер правды дует,
Ветер правды – верный побратим.
Тот, кто за поправки голосует,
Беззаразен и неуязвим.

Торжество ковидного парада
Вдаль несет величие страны.
Жизни черных так важны, ребята,
Остальные – на фиг не важны.

Я смотрел парад в лаптях обутый,
Танки пролетели – и ага.
Генерал отважный и надутый
Падал с неба прямо на врага.

Бьются за поправки россияне,
Падает гниющий супостат.
Вместе с нами братья-марсиане,
Вместе с нами чернокожий брат.

Белые – как очень злые кони,
Как скульптура бабы без весла.
Может, я чего-нибудь не понял,
Но братва обиделась, ушла.

Через месяц улеглись волненья,
Через месяц грянула война.
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у окна.

Мы порою бьемся дружно лбами,
Бьется в Оклахоме твой отряд.
Белыми коварными рабами
Мирно наш торгует халифат.

Шла овечка Долли под сардинку,
Шел под оливье конфедерат.
Ты любила вечером скотинку,
Я любил скотинку, как солдат.

День придет стремительным товаром,
В бой с расизмом выйдет гондурас,
С грязным топором и перегаром
Вы стояли насмерть за кавказ.

Ты перебирала бранзулетки,
Ешь богатых в дымке голубой.
Ты пришла, качаясь, из разведки,
За поправки шел неравный бой.

Природа карантина: сейчас же танки пойдут

Карантин. Все смотрят порнуху. Или романы пишут. И даже сны снятся аналогичные. Вот и мне приснилось, что сейчас 20-й год. Только не нынешнее ковидное дерьмо, а настоящий 20-й год. И мы с девушками (они все с мольбертами, красками, прочими неприличными аксессуарами; хрен их знает, может, художницы?) отчаянно ищем наших.
То есть Красных, конечно же.
Ищем, как обычно во сне, долго и безрезультатно. То поле вокруг, то подъезд. То Малый Устьинский мост, а над ним Сталинская высотка (ну, извините, во сне и не такие анахронизмы бывают). А наших, красных то есть, нигде нет. А девки все норовят рассесться кругами и начать с меня обнаженную натуру рисовать.
А я им:
- Девки! сейчас же танки пойдут! мольберты задавят… Давайте наших искать, там и кисточки у комиссара попросим.
Видим: старушка с козой.
- А где здесь, - наперебой спрашиваем, - простите, красные?
- А вам точно красные нужны?
- Точно! точно! Видите, мы с мольбертами.
Старушка убедилась, что мы тоже за наших, ведет.
- Вот, - говорит. – Здесь.
И показывает на кафетерий «Аист» (вечная ему память).
- А вы, - неуверенно спрашивает самая наглая из девиц, - не врете, сволочь бабуля, шпион-лазутчик?
- Может, и вру, - говорит бабуля-лазутчик, - но туалет там есть.
Тут я просыпаюсь, и иду в туалет.
Такова природа добра и карантина.