lesin (elesin) wrote,
lesin
elesin

Свободу Ходорковскому, или Как мы ходили на Емелина

С тех пор, как поэт Всеволод Емелин стал брать деньги за выступления, Пирогов его особенно полюбил. - Правильно, - говорит, - пусть проклятые еврейские олигархи миллионы и миллиарды платят. - Какие, - возражаю, - олигархи? Они давно или по тюрьмам маются или по лондонским трущобам ховаются. Одни мы с тобой из олигархата и остались. - Ну, раз так, - соглашается казачья морда П., - пошли Емелина слушать, миллионы и миллиарды платить, перед русским народом каяться.
Идем. Пирогов на себе рубаху рвет: сволочь я, плачет, последняя. Первую жену убил и закопал. Вторую - недавно - тоже убил. Лежит она теперь в квартире, мертвая , а я тут с тобой водку пью, вместо того, чтобы следы заметать, от улик избавляться. - Пардон, - говорю, - какую водку? Идем вроде бы сухие.... Пирогов заговорщицки усмехается, заходит в «Русское бистро» у «Тургеневской». Взяли два по 100, сидим, к Емелину идем. А вокруг деловые люди гешефты обтяпывают. - Ну, - слышим, - два года условно я тебе, братан, не обещаю, но больше 6 месяцев ты сидеть не будешь.
Поглядели - батюшки светы! Два мужика, а у них: три банки сока стеклянные, восемь маленьких пакетов сока и большая бутылка минеральной воды. И все без закуски! С такими богатырями где уж нам тягаться - пошли по бульвару в кафе «На скорую руку». Закрыто. Оно и раньше всегда было закрыто, но как-то раз я в пьяном бреду туда зашел, а оно открыто. Видимо, и впрямь бред. Зашли в магазинчик, прикупили маленькую «Старой Москвы», идем в скверик. А там - чечены! Ножи точат, глазами сверкают. От греха подальше бежали в дальние московские закоулки. А там еще хуже - оргия гомофобов. Мужики с бабами да плюс к тому и с детьми. На нас косятся, гетеросексуальными сиськами трясут. Пирогов, дурак, громко говорит:
- Ща они сдристнут, ты тогда и доставай!
Гомофобы услышали, совсем озверели, позвали приятелей. И те тоже все разнополыми парами и с детьми. И разговоры грязные ведут: дескать, а помнишь, я тебе вчера прямо в ПИЗДУ хуй СУВАЛ, ты еще и хрюкала, натуралка ты моя...
Покинули мы извращенцев, пьем возле помойки из горла. Хорошо пьем, душевно. И тут наблюдательный П. замечает. А мы ведь, - говорит, - в милицейском дворике стоим. Гляжу и правда: здание милиции, вокруг милиционеры, смотрят на нас, улыбаются дружелюбно. Не стали мы гусей дразнить, допили быстренько и пошли. Идем, милиционеры на нас еще дружелюбнее смотрят. Мы, натурально, удивляемся, а потом смотрим - пикет. Ну, тогда все понятно: конечно, мы, в отличие от пикетчиков, знакомый, милый контингент. Идем, я что есть мочи ору: «Свободу Ходорковскому!». Зря я, конечно, крикнул. Пикет, оказывается, был за то чтобы Михаила Борисовича семь раз расстреляли из пушек, а потом дали ему три пожизненных срока. Набросились на нас озверелые путинофашисты, начали душить еле милиционеры нас отбили.
Идем, нервные, заходим в переулок имени Лукаса, а там, напротив резиденции ЛДПР, - магазинчик. Взял я водочки (375 гр.) - на березовских бруньках, Листик ее очень любит. Выпили напротив резиденции ЛДПР, поссали возле «Литературной газеты», идем к «Тургеневской». А там памятник смешной - Грибоедову. С ирокезом на голове, пританцовывает как-то по-лесбийски. Сидим, подвыпиваем. Тут и Янкель пришел. Я, говорит, возле башни телевизионной ходил, хотел Емелина сфотографировать, да меня фараончики повязали. А Емелин и правда возле телебашни выступает. Но не той, а другой. Хорошей, старой, на Шаболовке. Сидим с П. и Янкелем, идем слушать Емелина. Тут и Бруньки кончились. Янкель пошел за водкой и пропал. Я быстренько сбегал, принес маленький «Флагман». А тут и Янкель нашелся - с большими Бруньками.
Короче, не успели мы на Емелина. Зато деньги сэкономили.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments