* * *
Когда умолкает город и улицы так красивы.
И спят уже отставные члены Политбюро.
Выходит в Москву ночную пешком Президент России.
И возле родной Лубянки спускается он в метро.
Притихшие турникеты покорно его пускают.
И старенький эскалатор везет его, не спеша.
И он вспоминает юность – автобусы и трамваи,
Москву, Ленинград и морду соседского алкаша.
Уносятся прочь заботы – пикеты и «красный пояс»,
Министры и депутаты, и прочая ерунда.
Стоит на перроне Путин, ему подают спецпоезд .
Он едет один в вагоне, ему все равно куда.
Он едет, названья станций уверенно и спокойно
Ему объявляет лично проверенный машинист.
Его отбирали долго средь самых на то достойных.
Иван Кузьмич Рабинович, непьющий, зато чекист.
Он едет, а проститутки упорно торгуют телом.
И грабит ночных прохожих угрюмый седой бандит.
Он едет, и каждый занят своим неотложным делом.
Рабочий спит на диване, в тюрьме олигарх сидит.
Он едет, и нет спасенья. Ни выхода нет, ни входа.
А утром Москва проснется, забыв про ночной покой.
Он едет одним маршрутом. Какая к чертям свобода?
Лишь бешено мчится поезд. И крутится шар земной.
Когда умолкает город и улицы так красивы.
И спят уже отставные члены Политбюро.
Выходит в Москву ночную пешком Президент России.
И возле родной Лубянки спускается он в метро.
Притихшие турникеты покорно его пускают.
И старенький эскалатор везет его, не спеша.
И он вспоминает юность – автобусы и трамваи,
Москву, Ленинград и морду соседского алкаша.
Уносятся прочь заботы – пикеты и «красный пояс»,
Министры и депутаты, и прочая ерунда.
Стоит на перроне Путин, ему подают спецпоезд .
Он едет один в вагоне, ему все равно куда.
Он едет, названья станций уверенно и спокойно
Ему объявляет лично проверенный машинист.
Его отбирали долго средь самых на то достойных.
Иван Кузьмич Рабинович, непьющий, зато чекист.
Он едет, а проститутки упорно торгуют телом.
И грабит ночных прохожих угрюмый седой бандит.
Он едет, и каждый занят своим неотложным делом.
Рабочий спит на диване, в тюрьме олигарх сидит.
Он едет, и нет спасенья. Ни выхода нет, ни входа.
А утром Москва проснется, забыв про ночной покой.
Он едет одним маршрутом. Какая к чертям свобода?
Лишь бешено мчится поезд. И крутится шар земной.