Не говорите мне, друзья, что все не так
Не говорите мне, друзья, что все не так.
И что я мрачное унылое говно,
К тому же старый алкоголик и мудак,
Ведь почему-то, почему-то все равно
Душа за родину болит, за нашу Русь,
Гейропа сраная страшней день ото дня:
Боюсь харассмента, харассмента боюсь,
Геронтофилы страстно смотрят на меня.
А тут я в Химках оказался, я берег,
Бутылку спирта я хранил, душою чист.
Вокруг безумный бесновался рагнарек,
Я шел по улице Московской, как таксист.
Я патриот, я не смолчу, я не утрусь,
Я свято верю, что крепка у нас броня.
Но я харассмента, харассмента боюсь,
Ковидогопники взирают на меня.
Они российскую вакцину не едят,
Они, предатели, ее совсем не пьют.
А за бугром, а за бугром опричный ад,
А здесь кромешный и спасительный уют.
У Леды лебеди, а к нам явился гусь.
А я по Химкам, геометрию кляня,
Иду, и все же я харассмента боюсь,
И птицы смотрят обалдело на меня.
И что я мрачное унылое говно,
К тому же старый алкоголик и мудак,
Ведь почему-то, почему-то все равно
Душа за родину болит, за нашу Русь,
Гейропа сраная страшней день ото дня:
Боюсь харассмента, харассмента боюсь,
Геронтофилы страстно смотрят на меня.
А тут я в Химках оказался, я берег,
Бутылку спирта я хранил, душою чист.
Вокруг безумный бесновался рагнарек,
Я шел по улице Московской, как таксист.
Я патриот, я не смолчу, я не утрусь,
Я свято верю, что крепка у нас броня.
Но я харассмента, харассмента боюсь,
Ковидогопники взирают на меня.
Они российскую вакцину не едят,
Они, предатели, ее совсем не пьют.
А за бугром, а за бугром опричный ад,
А здесь кромешный и спасительный уют.
У Леды лебеди, а к нам явился гусь.
А я по Химкам, геометрию кляня,
Иду, и все же я харассмента боюсь,
И птицы смотрят обалдело на меня.