lesin (elesin) wrote,
lesin
elesin

Category:

Должна же быть у девушки очаровательная тайна

Сара ходила на протесты. Звали ее, конечно же, Розой, но она предпочитала, чтоб ее называли Сарой.
- Роза, - объясняла она, - звучит слишком по-еврейски.
- А Сара, - возражали ей, - звучит, разве не по-еврейски?
- Нет, разумеется, - чеканила Сара, - Сара звучит по-библейски.
Особенно верующей она, впрочем, не была. Но Библию и все библейское уважала. Сара уважала старость и любила древность.
Все ее мужчины были намного старше ее. Кроме тех, конечно, кто был старше ненамного. Ну, и, что греха таить, кроме тех, кто был ее моложе. Ровесники Сары, как нетрудно догадаться, тоже не были намного старше ее.
Но Саре нравились мужчины постарше. Саре нравилась Лолита.
Не певица.
И не актриса.
Была в далекой древности, еще кажется, до интернета, зарубежная актриса, которую тоже звали Лолитой.
Лолита Топлесс?..
Или Лолита Торрес?..
Неважно, Саре нравилась другая Лолита. Та Лолита, которая стала в конце концов лолитой. То есть уже не с большой буквы. То есть набоковская.
А набоковской лолите нравились старички. Одного такого старичка Лолита даже, поговаривают, любила.
Саре нравилась любовь Лолиты.
Сара была небольшого роста, но в свои 20 выглядела на 21. А иногда и на 22. Часто даже на 23.
Никто никогда не давал ей 20 лет.
Даже, когда ей было 19. Даже, если смотрели ей в паспорт.
А Саре часто смотрели в паспорт. Она же ходила на протесты. На пикетах и митингах задерживают. И смотрят задержанным в паспорт.
- Вам всего 20 лет? – удивлялся полицейский Владлен. - Я, честно говоря, решил, что вам 21.
Сара хотела заплакать, но не стала.
- Вы специально мне так сказали? – гордо бросила она. – Чтобы оскорбить? Чтобы смять, чтобы подавить мою волю? Чтобы я раскололась и сдала подельников?
- А у вас есть подельники? – естественно, заинтересовался Владлен. – Кто они? Сколько их? Что взорвали? Кого убили? Что собираются взорвать и кого намерены убить? Где у них гнездо, логово, воровская малина?
- Ах, - поскучнела Сара. – Какие у меня могут быть подельники? Я о них просто так сказала, для красоты, чтобы заинтриговать. Какие, господин сатрап и палач, могут быть подельники, если мне уже 20 лет, а выгляжу я на все 21.
Помолчала, поглядела вокруг «со значением», и продолжила:
- А когда выйду из вашего узилища, вообще… Никто мне не даст меньше сорока.
- Нет, - честно ответил сатрап и палач, - больше 15 суток вы не получите, следовательно, вам все еще будет 20. А выглядите вы сейчас на 21 только потому, что у вас лицо умное. Вы же из Сибири.
- Да, я из Сибири, - не стала спорить Сара. – Из Астрахани. Правда, родилась в Москве, под Истрой.
В географии она разбиралась плохо. Полицейский Владлен был блестяще образован, но не сомневался в том, что Астрахань находится в Сибири.
А Сара узнала о существовании города Астрахань неделю назад. Пожилой оппозиционер Юрий признался ей в пылу страсти, что в Астрахани растут арбузы.
Сара очень любила арбузы. Они красные, влажные, вкусные, если есть их в голом виде, то и косточки не мешают. Мало того, поев арбузы, можно будет потом вдвоем пойти в ванну и слизывать у нее с груди арбузные косточки.
Именно оппозиционер Юрий привел Сару на оппозиционный митинг.
В принципе здесь нет ничего удивительного. Юрий ведь был оппозиционер, вот и привел юную возлюбленную на оппозиционный, а не провластный митинг.
Если бы Юрий был не пожилым оппозиционером, а, скажем, престарелым провластным активистом, то она пошла бы с ним и на провластный митинг.
Сара ходила на митинги. Но Сара искала. И пока еще не нашла.
Пожилой оппозиционер Юрий ей нравился. Он слизывал у нее с груди арбузные косточки. Он душился. У него была жена, Юрий жену любил, а жена Юрия его, Юрия, не любила. У Юрия была седая борода, а волосы светлые. Борода ей не нравилась.
У полицейского Владлена не было бороды.
- Хорошо, что Юрия уже увезли в автозаке, - думала с таинственной печалью Сара, - а у меня пока только смотрят паспорт. На улице.
Печаль Сары была таинственной не сама по себе, а потому что для нее самой уже было тайной – любит ли она Юрия.
- Может быть, - немного стыдясь своих мыслей, - я уже не люблю оппозиционера Юрия, а мне, напротив, нравится ментяра Владлен?
- Мне очень нравится ход ваших мыслей, - немного развязно, но не грубо сказал Владлен.
- Владлен умеет читать мысли девушек, – решила Сара.
- Не только девушек, - ответил юный росгвардеец. – Правда, не всегда. Не все мысли. А только те мысли, которые девушка произносит вслух.
Сара зарделась.
- Я, оказывается, просто думала вслух, - поняла она.
А потом Сара решила проделать эмпирический опыт. Или научный, как говорил пожилой оппозиционер Юрий, эксперимент. Вспомнив слово «эксперимент» Сара совсем вспыхнула. Она сразу вспомнила еще и то, что Юрий любил не только научные эксперименты.
- Роза, - в ночь перед митингом сказал Юрий, - как вы относитесь к сексуальным экспериментам?
- Плохо. И вообще – называйте меня Сарой.
- Сарой? Почему же, - недоумевал оппозиционер и сексуальный, как выяснилось, экспериментатор Юрий.
Роза, - объяснила Сара, - звучит слишком по-еврейски.
- А Сара, - возразил Юрий, - звучит, разве не по-еврейски?
- Нет, разумеется, - отчеканила Сара, - Сара звучит по-библейски.
После таких слов оппозиционер отказался от затеи с сексуальными экспериментами, зато предложил Саре пойти на митинг.
Вот они и пошли.
Но Юрия в конце концов увезли в автозаке.
- Наверное, его прямо там и расстреляют, – решила Сара. – Или повесят.
Тут надо отвлечься. Развратная подруга Сары гомосексуалист Николай Петрович говорил как-то Саре сальности про то, что мужчинам нравятся, когда их вешают. Не всем, конечно, а только тем, кто выживает после повешения.
- Мы, мужчины, особенно геи, – грязно говорил Саре Николай Петрович, - кончаем. Когда нас вешают.
- Вы, геи, тоже кончаете? – ахнула Сара. – Куда? Зачем?
Николай Петрович обиделся, ушел, не заплатив.
- Никакая он мне не подруга, – справедливо решила тогда Сара.
Теперь, при мысли о том, что оппозиционера Юрия кто-то вешает в автозаке, а он кончает, Саре стало неловко.
Но тогда еще полисмен Владлен не спрашивал у нее паспорт. А ей все равно уже было неловко. Страшно представить, как неловко было бы Саре, если бы она думала про оппозиционера Юрия, которого повесили в автозаке, а он висит и кончает, если б она думала о нем уже в присутствии Владлена.
Особенно, конечно, в тот момент, когда Сара поняла, что Владлен умеет читать мысли девушек.
К счастью, неприличные мысли про кончающего в автозаке оппозиционера, пришли в голову Саре до знакомства со стражем порядка Владленом. Но мучили Сару они довольно долго.
- Повесили или расстреляли? – мучительно думала девушка. – Он сейчас висит и занимается эякуляцией или просто лежит расстрелянный? Если расстреляли, то как же его жалко. А если все-таки повесили, и он висел, кончая, то жалко немного меньше. Особенно если повесили не совсем и не окончательно. Им же, мужчинам, особенно геям, нравится, когда они кончают. Но ведь Юрий не гей. Вот Николай Петрович – тот гей. Вот он пусть и висит в автозаке. А Юрий…
Здесь мысли Сары прервал полиционер Владлен. Отдавая Владлену паспорт, Сара еще немного думала про Юрия. Даже если его и повесили, то точно не совсем, – решила она. Настроение ее заметно улучшилось. Она поглядела на полицейского.
- А он симпатичный, – с симпатией подумала Сара. – И бороды у него нет, как у Юрия. И имя красивое – Владлен…
- Вам всего 20 лет? – вдруг услышала Сара. - Я, честно говоря, решил, что вам 21.
Сару обидели слова Владлена, она даже хотела заплакать, но не стала.
Продолжение их беседы вам известно.
А чем она закончилась, как вы думаете? Итак:
- Владлен умеет читать мысли девушек, – подумала Сара.
А потом решила проделать эмпирический опыт. Или научный, как говорил пожилой оппозиционер Юрий, эксперимент.
Сара решила думать мысль. Но не говорить ее вслух.
- Если я подумаю про то, что, пусть он, мол, меня поцелует… - думала над своей будущей мыслью Сара. – А он, допустим, возьмет и поцелует? Я все равно ничего не пойму. Ведь он может просто так захотеть меня поцеловать. Как в какой-то очень древней советской кинокомедии… Стоп, не отвлекаться на кинокомедию…
- Что же подумать? – напряженно думала Сара. И придумала. И вот что она отчетливо подумала:
– А как же там сейчас Юрий?
Такова была ее экспериментальная мысль.
- Никто у нас в автозаках никого не расстреливает и не вешает. Автозак – не место и не способ казни, а средство передвижения, – в ответ на ее мысли сказал Владлен.
- То есть он не висит и не… - подумала, было, Сара, но испугалась своих мыслей.
И тут Владлен ее все-таки поцеловал.

Владлен не стал рассказывать Саре, умеет он читать мысли или нет. И все ли росгвардейцы умеют читать мысли или только Владлен и его непосредственный начальник Серега. Не стал он и говорить, что значит советское имя Владлен.
- Пусть история имени Владлен останется для нее моей очаровательной тайной, - решил Владлен.
А Сара не стала объяснять Владлену, как она с первого взгляда поняла, что его зовут именно Владлен.
- Должна же и у меня быть своя очаровательная тайна, – решила Сара. - И таинственная печаль.
- Лишь бы только печаль твоя была светла, - подумал Владлен.
И они ушли, обнявшись, как машины в московской пробке.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments