December 27th, 2010

Москва для всех

Москва для всех. Для рыжих и усатых,
Для тех, кто посмелей и побойчей,
Для звезданутых, звездно-полосатых,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Для красных и для белых,
Для бело-сине-красных палачей,
Для молодых, настойчивых и смелых,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Для каждого, кто хочет,
Кто хочет шаурмы и калачей,
Кто хочет дела, кто не заморочит,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Талантливых и ярких,
Умеющих работать у печей,
Москва для пылких, бешеных и жарких,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Всеобщая столица,
Она для бедных и для богачей,
Она, как шлюха, каждому годится,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Для радости и счастья,
Для голубых и розовых ночей,
Для божьих искр, свободы, самовластья,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Для белых и для черных,
Для голубей, для кошек, для грачей,
Для солнца, тараканов, для ученых,
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Придите и владейте,
Камней достаточно и вволю кирпичей,
Так сделайте, что должно и убейте.
Москва для всех. Но не для москвичей.

Москва для всех. Веселых и суровых,
Для всех, кто может выйти из огня,
Москва взорвется тысячью сверхновых.
Москва для всех. Москва не для меня.

Памяти кинотеатра «Балтика»

Еще в уходящем году, недавно прошедшим летом
Мы здесь встречались, чтобы на водопады идти.
Говорили: у «Балтики», говорили друг другу… где там,
Где теперь наша «Балтика»? На каком Заплечном пути?

На какой дороге железной вдоль разбитых аэродромов?
На какой реке, уходящей возле ГЭС прямо в небытие?
На какой попытке искать что-то здравое средь погромов,
Средь погромов и разрушенья того, что было мое?

Того, что было и городом, а еще историей было?
Того, что было всеобщим, а теперь ничье и нигде?
Того, что было землей для людей, где не только рыла
Глядят с плакатов рекламных «да здравствует и т.д.»

Ты помнишь, был кинотеатр. А еще стоял на Свободе.
А теперь ни того, ни другого, и скоро трамваи убьют.
Ты помнишь, когда-то не всех давили на переходе,
Тем более, если подземный. Ты помнишь, когда-то тут,

Когда-то тут протекала речка Вонючка, звали
Ее Керосиновым, помнишь, почему-то ручьем.
А еще тут был рынок, где покупали и продавали,
А не только пугали город чужим огнем и мечом.

Нам закрывают речку, закрывают овраг и небо,
Закрывают солнце, уток, кошек и облака.
Открывают торговый центр и говорят: мне бы,
Мне бы всего побольше, и сразу, и на века.

А века уже наступили, в лужу, потом ботинком
По голове, чтоб грязью растряслась голова.
Деревья так удивляются многочисленным льдинкам,
Что кажется, где-то все же и Тушино есть и Москва.