August 29th, 2010

И немедленно выпил. Ч2. И др. Гл.5. ПРИ СВЕТЕ ПИССУАРА... Борис Божнев

Божнев не зря назвал свой первый и, возможно, лучший поэтический сборник «Борьба за несуществованье». Вся его жизнь была борьбой, бессмысленной и беспощадной, как русский бунт, прекрасной и яростной, как мир искусства. Борис Божнев (1898 – 1969), эмигрант первой волны, родился в Таллине, жил в Париже и Марселе (даже во время гитлеровской оккупации, хотя его жена Элла Каминер была еврейкой; в 44-м она чудом спаслась от облавы на евреев в Марселе, а сам Божнев – от ареста). Божнев дружил с Сергеем Прокофьевым, в 1923 году доклад о его творчестве делал Мочульский, он пробовал снимать кино с Жаном Кокто, занимался рисованием и коллекционированием – выставку эротических открыток из его собрания префект одного из парижских департаментов запретил посещать полицейским и военнослужащим, а в Марселе он создал музей деревянных ангелов и купидонов...
Божнев почти неизвестен на родине и практически полностью забыт в эмиграции еще при жизни. Прижизненная слава Божнева была не только скандальной, но и недолгой. Однако поэт не сомневался в себе и придумал словосочетание – «эпоха Божнева». Придумал на полном серьезе. Точно так же, как рассылая знакомым изданные кустарным способом (а уже перед войной и, разумеется, после он печатал себя сам – мизерными тиражами) свои поэтические сборники, он на полном серьезе писал им всем примерно следующее: «Если Вам дорога русская поэзия, Вы должны принять эту гениальную поэму (или сборник стихов), а за труды тяжкие гениального автора и чтобы он не умер с голоду и не ночевал под парижксими мостами... и т.д...» А ведь примерно в то же время, только в СССР, жил еще один «чудак», занимавшийся схожими вещами – Николай Глазков, изобретатель Самиздата и Самсебяиздата. Они не очень близки друг другу в чисто поэтическом плане (хотя, кто знает – есть странные и у них сближенья), но как все же переплетаются их судьбы, как удивительно одинаково смотрела (и, отчасти, до сих пор смотрит) на них Россия – что советская, что эмигрантская. Впрочем, Глазкова все же печатали, особенно в конце жизни. Ну так Божнева тоже печатали и он был весьма известен – в ее начале. «Это единственный «мастер» среди молодых парижан, самый опытный и взыскательный у них», – писал Адамович. А Божнев в благодарность говорил об Адамовиче: «Георгий Викторович довольствуется малым, тем малым, который Collapse )

* * *

Я гляжу на фотокарточку:
Грудь за Родину дрожит
И трусы едросомольские
Боевой спортивный вид.

За окном все несогласные
И ОМОН поверх голов.
Но привычно пальцы страстные
Вынимают из штанов

Вот скоро дом она покинет
Вот скоро вспыхнет бой кругом
Едросомольская богиня
А где же твой веселый гном?

На углу у старой рюмочной
Там где лето пыль метет
В бело-сине-красной маечке
Едросомолочка идет.

Ее девственность потеряна
Ради мира на земле
И улыбка счастья верного
На ее дрожит челе.

И никаких богов в помине
Лишь только дела гром кругом
Едросомольская богиня
При чем же тут веселый гном?

Примечание. Веселый гном - возник исключительно для рифмы. Само стихотворение - любовная лирика. Фрагмент трагедии «Гамлет, прынц». Любовью томится персонаж, который был сукой и против России, а из-за любви стал активистом Партии и за Россию. Конец примечания.