December 24th, 2006

Обидели еврея

Не ходите вы в кафе «Бабушкины блинчики».
Там работают одни злобные грузинчики.

Даже не грузинчики, а зверье-чеченчики,
Что хотят отрезать добрым людям членчики.

Оторвать все рученьки, оборвать все ноженьки.
Почему ж их на земле носит, гадов, божинька?

Не ходите вы, друзья, в «Бабушкины блинчики».
Лучше пейте водочку, ешьте апельсинчики.

*
«Бабушкины блинчики»: Ленинский пр-т, 6. Метро «Октябрьская», сразу за институтом МИСиС. Будете проходить мимо – проходите. А лучше – плюньте. А лучше зайдите и плюньте Collapse )

Как я не стал телезвездой

Звонят мне тут из телевизора. Ну, не из самого, разумеется, телевизора, который с экраном и бабами, а из телефона. Только внутри телефонной трубки как раз те человечки, что обычно сидят в телевизоре.
Вот. Звонят мне тут из телевизора.
– Вы, – спрашивают, – знаменитый поэт Лесин?
– Нет, – говорю, – я однофамилец бывшего министра печати Лесина.
– Да, – задумались телечеловечки, – министр? Не знаем такого. А звучит, конечно, красиво – министерство печали. Но! Вы – знаменитый поэт Лесин. И не отпирайтесь. Нам про вас рассказывали в рюмочной «Второе дыхание», в кафетерии «Аист» и даже на телеканале «Культура». Приезжайте.
– Зачем, – интересуюсь, – подвыпить?
– Ну... Почти. Передачу мы делаем. Очень интересную передачу, телевизионную, на Первом канале. Про всякие отвратительные болезни и язвы. Называется «Малахов плюс еще какая-нибудь сволочь».
– Малахов? Разве он сволочь? Он – известный русский писатель, его даже по телевидению показывают.
– Ну да. Правильно. Но нашу передачу ведет отец писателя Малахова. Малахов-старший. Он тоже не сволочь, а отец писателя. Сволочь – тот, кто к нему приходит. О болезнях калякать.
– То есть, – уточняю, – сволочь в данном конкретном случая – я? Сволочь Лесин.
– Ага, – радуются, – сволочь, гнида, жид и пидарас. Пресловутый алкоголик с повадками убийцы.
– Прелестно, прелестно, – отвечаю польщенно, – вы прямо по адресу. О каких болезнях будет идти речь? Неокантианство, эннурез, атипичная белая горячка или, может, вас интересует, как бороться с тем, чтоб лобковая вошь не заражала венерическими заболеваниями вошь головную, а та, в свою очередь, не переносила бы душевных и духовных болезней своего, гм, хозяина на его, лобковых, вшей?
– Ух, ты! Звучит заманчиво. Но на сей раз речь идет о гиподинамии...
– Гомодинамии? Ненавижу пидоров из клуба «Динамо». И не потому что – милиция, а потому что лучшая команда всех времен и народов по русскому хоккею – красногорский «Зоркий» – проигрывает только клубу «Динамо». И занимает в чемпионате только второе место. А все – сволочь Жеглов! Вы ведб помните знаменитый фильм про «Черную кошку», где Джигарханян говорит Павлу Корчагину: «Мы тебя не больно зарежем. Чик – и ты на небесах». Так вот, банда та существовала в действительности. И все члены ее жили в Крамногорске, работали на заводе (тогда спорт был «любительским») и играли в одной хоккейной команде. В русский, разумеется, хоккей, в хоккей с мячом. Она, правда, вроде тогда не «Зоркий» еще называлась, ну да не важно. Банду изловили, хоккеистов повязали. Прототип Жеглова (не сам же Высоцкий, а настоящий мент, с которого Вайнеры свой роман про «Эру милосердия» и Жеглова-Шарапова писали) был страстный спортсмен и болельщик. И он поставил страшное условие. Ваш город, сказал он, город Красногорск, мало того что фактически является частью города Тушино (до 1961 года Тушино было городом), так еще и банду породил. Из рядов хоккеистов. Итак, отныне, никогда хоккейная команда из города Красногорска не смеет обыгрывать милицейскую команду «Динамо». В противном случае я лично расстреляю всех жителей города Красногорска включая грудных младенцев и местных, красногорских милиционеров. С тех пор «Зоркий», щадя красногорчан, всегда проигрывает «Динамо».
Сказал я свои слова и слышу: из трубки несутся глухие рыдания. Расстрогал, видать, я их.
– А... да... здравствует... «Зоркий»... Но передача не про «Динамо», а про сидячий образ жизни. Вы ведь писатель? Значит, ведете сидячий образ жизни? Как вы лечитесь, как оздоровляетесь?
– Водкой лечусь. Пивом оздоровляюсь. Да и не сидячий у меня образ жизни-то. То вдоль реки Сходни гуляю, то вдоль реки Москвы. То у речки Химки в канаве валяюсь...
– Ну вот, – радуются, – как раз то, что нам и надо. Вы лечитесь купанием и пешими прогулками.
– Не только купанием, но и валянием... – пытаюсь спорить, – но они уже встречу назначают.
– Съемка в воскресенье. Приедет за вами шикарная машина, прямо к дому.
– Я в воскресенье на службе. В смысле, на работе. Я же не православный. У меня выходные пятница и суббота, потому что я мусульманин и еврей.
– Хорошо. Прямо к службе. Увезем вас всего на полтора часа и – снова работайте. Пишите, творите, клевещите.
Договорились. Я, как мудак, помыл голову, надел новые брюки, чистую майку, чистые (!) носки, постриг ногти на правой руке... Именно на правой, потому что она у меня недавно была сломана, и постричь левую еще не в состоянии. Из-за перелома я еще и не бреюсь теперь и похож на Д’Артаньяна (20 лет спустя), а вовсе не на поэта Лимонова, как утверждают злопыхатели. Какой я Лимонов? Не было у меня негров. Была одна негритянка, и то на самом деле и не была вовсе. Но расскажу точнее. Повел меня как-то приятель в посольство Сомали. Бухать. То ли День независимости Сомали, то ли 8 марта, не помню уже. Приходим. Посольство, напоминаю, Сомали. А там – мой друг палестинец, с которым я в Литинституте учился, мой друг армянин, с которым я в Литинституте учился, еще какие-то знакомые ребята (то ли из «Второго дыхания», то ли из «Аиста», а может, и из «Чебуречной» на «Колхозной»), ну и пара-тройка в самом деле... э, афророссиян. Сидят, ругают скинхедов и жидов. Жидов ругают потому что евреев не любят, а скинхедов Collapse )